Кирик и Улита

Ай же ты, Кирик младенец Трехгодный без двух месяцей И мать твоя Улита! И нашли этого Кирика младенца У Максимьяна-царя во граде, Во соборной церкви апостольской Против Петра и Павла. Читает книгу Кирик младенец Трехгодный без двух месяцей, И стоит тут его мать Улита. Приходят злы мученики царя Максимьяна, Говорили Кирику младенцу: «Ай же ты, Кирик младенец Трехгодный без двух месяцей И мати твоя Улита! И ты поверуй во веру нашую, Поклонить нашим богам-идолам». И говорил-то Кирик младенец: «Ай же вы, злы мучители Царя Максимьяна! И не поверую я в веру вашую, И не поклонюсь я вашим богам-идолам. Какой ответ со первого дни, Такой ответ и до последнего дни». И взяли эты злы мучители Кирика младенца Трехгодного без двух месяцей И матерь его Улиту,
 
Повели к Максимьяну-царю ко мучителю.
Говорил Максимьян-царь:
«Ай ты, Кирик младенец
Трехгодный без двух месяцей
Й мати твоя Улита!
Ты поверуй в веру нашую
И поклонись нашим богам-идолам».
Й говорил ли Кирик младенец
Трехгодный без двух месяцей:
«Ай ты, Максимьян-царь!
Не поверу!ю я в веру вашук)
И не поклонюсь я вашим богам-идолам;
Какой ответ со первого дни,
Такой и до последнего дни».
Возъяровался Максимьян, царь-мучитель,
Приказал своим злым мучителям:
«Вы возьмите, мои злы мучители,
Кирика младенца
Трехгодного без двух месйцей
И матерь его Улиту
На воде топить».
Кирик младенец на воде гоголем пловет,
Гоголем пловет — голова вверху,
И сам стихи поет херувимский;
Голос у него по-архангельски.
Разъяровался Максимьян, царь-мучитель,
На того ли Кирика младенца
Трехгодного без двух месяцей
И на матерь его на Улиту.
«Ай же вы, мои злы мучители!
Вы возьмите Кирика младенца
Топором рубить».
И начали его злы мучители
Топором рубить.
 
Во топоре все лезья приломалися. Он, Кирик младенец, стоем стоит, Ничто ему, святому не диялось; И сам песни поет херувимский, Голос у него по-архангельски. Возъяровался Максимьян, царь-мучитель, Приказал своим злым мучителям: «Вы возьмите Кирика младенца В колесе вертеть». Он, Кирик младенец, стоем стоит, Стоем стоит, сам стихи поет херувимский, Голос у него по-архангельски. Возъяровался Максимьян, царь-мучитель, Приказал ли своим злым мучителям: «Идите-тко в поле широкое, Копайте яму глубокую — Глубиной-то яму до пяти сажен, Шириной-то яму десяти сажен, И насыпайте в эту яму великую Угля зрелого, Поставьте на эти на угли^на зрелый
котел железный, Накладите туды селитры-олова И раздуйте эты угли зрелый Этыми мехами да великими». Затряслась и мать сыра земля на три поприща
Ужаснулася мати его Улита Этого реву котельного. Говорил ли Кирик младенец: «Мати моя Улита! Не устрашись реву котельного, Господь Бог нас помилует». И говорил ли Максимьян, царь-мучитель
 
«Иди, Кирик младенец, в котел железный,
Разварена там селитра и олово
Во том котле да во железном».
И зашел-то Кирик младенец
Со матерью со Улитою,
И говорил-то Кирик младенец:
«Максимьян, царь-мучитель!»
Кирик младенец стоем стоит
Во том котле да во железпоем
И сам стихи поет херувимский,
И голос у него по-архангельски.
Говорил ли Кирик младенец
Максимьяну-царю:
«Ай же ты, Максимьян, царь-мучитель!
Разварено у тебя в том котле селитра
и олово, Как море да ледяное. Ай ты, Максимьян, царь-мучитель! Пихни свой перст по первому суставу Во этот котел железный». Ушибло у Максимьяна-царя Перст по первому суставу. Возъяровался Максимьян, царь-мучитель «Ай ты, Кирик младенец! Исцели перст — поверую в веру вашую, Поклонюсь я Богу вашему Христу распятому». И исцелил перст Кирик младенец У царя Максимьяна. «Ай же вы, мои злы мучители! Раздуйте угли пуще зрелый Тыма ли мехами великима!» Говорит Максимьян, царь-мучитель: «Иди, Кирик младенец,
 
Во тот котел железный,
Пуще разварены селитра и олово».
И вшел Кирик младенец,
Мать его Улита
Во тот котел железный.
Там Кирик стоем стоит,
Стоем стоит, сам стихи поет,
Стихи поет херувимский,
Голос у него по-архангельски:
«Господь Бог нас помилует!»
Говорит ли Кирик младенец:
«Максимьян, царь-мучитель!
Пихни руку по первой по завиви
В этот котел железный.
Как есть студеное море!»
Пихнул Максимьян-царь
Руку по первой по завиви
В этот котел железный.
Отшибло руку у Максимьяна-царя
По первой по завиви.
Говорил ли Максимьян, царь-мучитель:
«Ай же ты, Кирик младенец
Трехгодный без двух месяцей
И мати твоя Улита!
Исцели руку мою по первой по завиви,—
И поверую я во веру вашую,
И поклонюсь я Богу вашему
И Христу распятому».
Воздернул Кирик младенец
Руки свои на свою главу:
«Ай же ты, Господи, Господи!
Исцели руку у Максимьяна-мучителя
По первой по завиви,
Он поверует в веру нашую,
 
Он поклонится Богу нашему,
Христу распятому».
И исцелил руку но первой по завиви.
Возъяровался Максимьян, царь-мучитель,
На того ли Кирика младенца,
На матерь его на Улиту.
«Ай же вы, мои злы мучители!
Возьмите Кирика младенца
И матерь его Улиту,
Ведите во поле широкое
И пригвоздите ко дубу ко широку».
И взяли эты злы мучители
Кирика младенца
Трехгодного без двух; месяцей
И матерь его Улиту,
Свели в поле широкое
И пригвоздили ко дубу ко широку.
Он, Кирик младенец,
Стоем стоит, сам стихи поет херувимский,
Голос по-архангельски.
Возъяровался Максимьян, царь-мучитель:
«Возьмите, мои злы мучители,
Выньте Кирика младенца
И матерь его Улиту
И со этого дуба со широка,
Кладите его да на широко поле
И расстреляйте его тело белое,
И сожгите его тело белое
На том огни на здрящеим».
И сожигали Кирика младенца
На том огни на здрящеим.
Приказал Максимьян, царь-мучитель,
Спустить тело белое на широко поле.
Он, Кирик младенец,
 
Стоем стоит, сам стихи поет херувимский, Голос у него по-архангельски. Речет Господь: «Ай же ты, Кирик младенец, Претерпел ты муку великую; Что ты хочешь получить За эту за муку за великую?» «Господи! Ничего я не хочу получить. Который раб меня вспомнит Дважды днем на молитвах, Сбавлен пусть тот раб От вечной муки»,— И славит тебя, Кирика младенца, Во веки веков. Аминь.
 
« СТИХ ПРО ЦАРИЦУ НЕБЕСНУЮ   Егорий Храбрый »

Календарь

Иконы